Круглый стол в "Александр-Хауз"
   Выборы в г. Кишиневе: СМИ
   Анализ решения ВС Украины от 20.01.05
   Выборы в Украине: Меморандум
   Выборы в Украине
   Судебная практика: защита Сурина
   КБ "Юниаструм Банк"
   Публикации Сергея Мирзоева
   Советское право и государство:
   Поиск легитимности

   Оранжевые революции:
   кризис легитимности

   Журнал "Вслух о...", #5 2004 год
   Журнал "Вслух о...", #4 2004 год
   Журнал "Вслух о...", #9 2003 год
   Журнал "Вслух о...", #8 2003 год
   Журнал "Вслух о...", #7 2003 год
   Журнал "Вслух о...", спец. выпуск
   Журнал "Вслух о...", #6 2003 год
   Журнал "Вслух о...", #5 2003 год

На сайте Kreml.org была опубликована статья Сергея Мирзоева

Институциональная коррупция и реформы. Некоторые итоги десятилетия

Попытка охарактеризовать образ десятилетия и венчающего его 2010 года несколькими словами может показаться авантюрой, если только не видеть, как мало изменилась политико-правовая сфера российской жизни. Речь, кончено, не идет о количестве принятых законов, ратифицированных международных антикоррупционных соглашений, также как речь не идет о разбухшем чиновничьем аппарате «правоохранения», здравоохранения, муниципального самоуправления, о появлении новых судебных инстанций (институт мировых судей, например), контрольных органов и пр. Эти изменения не коснулись главного – коррупция не ослабла.

Речь идет о качественных изменениях, которые могли изменить субстанциональное содержание российской политической жизни, той ее части, в которой бытуют власть и влияние. Здесь так мало изменений, что, видимо, и заставляет деликатных экспертов говорить о стабильности.

По существу все имевшиеся к 2000 году институциональные формы, за которыми стоят политические институты и организационные структуры существуют и сегодня. Наиболее заметное изменение, на мой взгляд, состоит в учреждении властного тандема, впрочем, не ставшего политическим институтом в собственном смысле слова. Социологический подход к пониманию институтов (Маркс, Дюркгейм, Вебер), разрешивший проблему соотношения субстанции и институции в политической сфере в пользу первой, позволяет видеть тандем как вполне эффективный инструмент властвования, но не как институт. Противоположный подход к институтам, например к государству заставляет считать его порождающим политическую жизнь, а всякие административные учреждения и юридические нормы - институтами.

Однако за десятилетие состоялось, на мой взгляд, несчастное исключение, которое, вообще-то изучено социологами, правоведами и политологами на примере стран Африки и Латинской Америки, но осталось не изученным российской наукой. Я говорю о коррупции, а вернее об институциональной коррупции в России, неуклонно развивавшейся все десятилетие. Нет надобности приводить цифры, которыми оценивают потери от коррупции и ее масштабы, они известны и сопоставимы с объемами ВВП, важнее увидеть существенные черты растущей коррупции, постепенно преобразующие ее в политический институт. Тот же Дюркгейм полагал, что институты, с одной стороны, представляют собой некие идеальные образования в виде обычаев и верований, а с другой - эти обычаи и стереотипы, в свою очередь, материализуются в практической деятельности социальных организаций различных времен и народов.

Мы в нашем времени видим такой социально масштабный отряд людей, который использует властные и распорядительные полномочия для личного обогащения, для присвоения части материального общественного достояния (природные ресурсы, бюджет, основные средства), оказавшиеся в их распоряжении. Сама возможность институциональной коррупции возникла в связи с ослабленным государством, спорной приватизацией общественного достояния, заменой идеологической парадигмы служения на господство частного интереса, отсутствием стереотипов ответственного и честного служения и на основе фактического соединения бизнеса и, например, гражданской (муниципальной) службы.

Институциональная коррупция антагонистична государству, легитимной власти, закону и правам человека, способна им противостоять и использовать в своих интересах, она подавляет любые значимые изменения сложившегося политического и правового режимов, которые способны угрожать ей. Институциональное свойство коррупции в России проявляется в организованности до уровня социальной и государственной. Мыслящие менеджеры называют чиновников придумывающих «темы» (т.е. легализованные алгоритмы присвоения государственных денег) «БИЗЧИНАМИ» - «бизнес-чиновниками», использующих легальные схемы, например, финансирование по конкурсу подконтрольных предприятий как по программам, так и по отдельным акциям. В «освоение» денежных средств включено значительное число людей, большая часть которых домысливает всю схему, а меньшая – прямо участвует в инвестировании и последующем отмывании средств и переводе их на счета, скажем кипрских компаний.

Большие числа проявляют латентную коррупцию. За редким исключением все чиновники федерального и регионального уровня имеют очень состоятельных жен, племянниц, других родственников, доходы которых обычно в десять раз выше чиновника-декларанта. Большая часть миллиардных инвестиций поступает в Россию от кипрских и иных оффшоров, значительная часть чиновников предпочитает учить своих детей за границей, проверенные контракты по закупке разной техники за средства госбюджета имеют завышенные цены. Социальная организация институциональной коррупции видна на примере событий в Кущевской, где жестокое преступление выявило генеральную замену правоохранительных органов организацией институциональной коррупции. Этот пример, кстати, показывает, что социальная организация институциональной коррупции растет не только «сверху», но и «снизу», т.е. от «авторитетных» бизнесменов и криминалитета к руководству правоохранительных органов, суда, прокуратуры. Поэтому институциональная коррупция не боится правоохранительных органов, напротив, стремится полностью их поглотить. Тем самым решается важнейшая задача – возникает безответственность некоего круга чиновников и криминалитета и необходимая свобода действий.

Институциональная коррупция не боится законов и законодательных инициатив, политических и иных программ борьбы с коррупцией. За последние годы выявилась техника работы институциональных коррупционеров с такими «вредными» тенденциями. Между антикоррупционной идеей и ее воплощением ничего общего не обнаруживается в таких итогах деятельности государственного аппарата, как законопроекты и программы. Известным примером стал график антикоррупционных действий по президентской программе противодействия коррупции, которая в первую очередь должна реализовываться на Дальнем Востоке, а уже потом, через несколько лет – в центре страны. Также и с законами. Весь потенциал специального федерального антикоррупционного законопроекта был употреблен на введение деклараций чиновников, которые теперь нельзя читать без иронии. Серьезные усилия Президента по прекращению досудебных арестов предпринимателей разбиваются о некоторые не снятые оговорки в законе. Также как и раньше вопрос об аресте по «предпринимательским» статьям находится в компетенции начальников следствия, которые по своему усмотрению могут сослаться на розыск, на противодействие подозреваемого и иные причины и применить арест. Можно с уверенностью сказать, что сегодня один из лозунгов институциональной коррупции - «даешь любые новые законы и программы, не отнимайте должность!».

Законодательный процесс используется институциональной коррупцией, например, для создания препятствий гражданскому противодействию коррупции. Всем известны новации федеральных законов 2010 года, объявивших незаконными куплю-продажу скрытых камер, и, в конечном счете, незаконными самостоятельные аудио и видеозаписи вымогательства чиновников (ст. 138 УК РФ «Незаконные производство, сбыт или приобретение специальных технических средств»). Вместе с новыми положениями закона о защите персональных данных (войдут в силу в 2011 г.) эти новации ущемляют право граждан на самозащиту от коррупции. Немалое количество дел возбуждалось после аудио или видеозаписи вымогательства или передачи взятки, самостоятельно сделанной гражданином, теперь коррупционеры получили дополнительную законную защиту от граждан. Как видно, в отличие от антикоррупционного закона эти новации максимально конкретны и эффективны.

Иммунитет к закону и к ответственности выявляет еще одно свойство институциональной коррупции – она обладает реальными властными полномочиями, с помощью которых, например, не обнаруживаются улики по уголовному делу (авария на Ленинском проспекте), безответственными остаются федеральные чиновники, несмотря на явные провалы в деятельности (катастрофические пожары 2010 года и систематические завышения цен при закупке медицинской техники). Власть институциональной коррупции основывается на использовании полномочий чиновников, на власти денег и на силе организации. Власть чиновников всемогуща и практически не контролируется номинальными институтами. Власть чиновников направлена на укрепление полномочий, на расширение возможностей для усмотрения, на сохранение «дыр» в законах и подзаконных актах, на усложнение процедур их деятельности и затруднение контроля. Все это и многое другое имеет целью закрепить незыблемо положение чиновника, его независимость от политической власти.

Институциональная коррупция подвергает серьезным испытаниям общественную безопасность. Обычный для нашего времени эпизод подкупа следователя после убийства Егора Свиридова стал толчком к массовым беспорядкам. Сейчас можно говорить, что агрессивный протест против коррумпированной милиции и следствия усиливался и направлялся некими силами в иных целях, но по существу был поставлен вопрос о власти – организованная толпа осознает, что за милицией и следователем зияющая пустота, есть своекорыстное действие следствия, но за ними нет авторитета государственной власти, которой согласны подчиняться все кроме отморозков. Власть государства легитимна, власть коррупционеров – нет! Коррумпированной милиции и следствию можно не подчиняться и вершить самосуд над нерусскими, ведь милиция перестала выполнять функцию преследования преступников. Не случайно участники акций требовали объяснений от тандема, обнаружив перехват власти коррумпированными милиционерами и следователями, их неспособность раскрыть преступление.

Можно ли одолеть институциональную коррупцию? Попробую ответить на примере.

Сформированный запрос на легитимную правоохранительную деятельность, то есть некоррупционные милицию и следствие может найти ответ в формировании полиции и Следственного комитета, во всяком случае, такой анонс услышан и пока питает надежды. Однако, на мой взгляд, институциональной милицейской коррупции и институциональной следственной коррупции недостаточно противопоставить существующие институты и будущие названия «полиция», «Следственный комитет». Настолько недостаточно, что они рискуют быть употребленными и укрепить коррупцию. Институциональной коррупции нужно противопоставить новую идеологию, реформы и новые деятельности в рамках реформ. До сих пор непрерывные реформы государственного и муниципального аппарата использовались и используются для укрепления власти чиновников, которая, собственно и порождает коррупцию. Сегодня вопрос в том, кем будут объявлены новые реформы и в какой идеологии они будут производиться. Нужна целевая антикоррупционная реформа государственного и муниципального аппарата, обеспеченная идеологией легитимного государства, противостоящего институциональной коррупции.

Действительная организация коррупции стремится использовать легальную организацию - иерархию государственных органов, институтов управления. Однако при этом институциональная коррупция пытается учредить иной, более тесный и понятный координационный алгоритм взаимодействия первых-вторых лиц на территории, отрасли, направлении хозяйственной деятельности, исключающий эксцессы проверок, привлечения к ответственности, неконтролируемых кадровых перестановок как сверху вниз, так и по горизонту. Граница институциональной коррупции не совпадает с рамками института государственного или муниципального управления, а экономическая цепочка: полномочия - государственный заказ – его получение - «освоение денег» - хозяйственная деятельность - присвоение экономических результатов – укрепление положения - новые полномочия,- включает в себя не один номинальный институт.

Институциональная коррупция означает лишенную эксцессов регулярную деятельность чиновников, использующих легальную организацию в целях присвоения экономического результата и воспроизводства власти и полномочий. Институциональный коррупционер включен в систему прикрытия, но может стать жертвой латентного вымогательства со стороны институционального коррупционера, использующего свои контрольные, надзорные, следственные полномочия в рамках иной организованности. Такое взаимодействие типично и взаимно усиливает, а не ослабляет институциональную коррупцию.

Дюркгеймовское социальное, для нашего времени - интерес, корыстный мотив, негласные нормы, новая иерархия, в т.ч. омерта, стремление к стабилизации, в том числе с помощью придуманных реформ, сегодня составляет институциональное в современной коррупции.

Некоторые страны на постсоветском пространстве произвели антикоррупционные реформы, исходившие от высшего руководства. Происходило это за счет учреждения специальной антикоррупционной деятельности, включавшей прекращение коррупциогенных государственных и политических структур, либо пересмотр их полномочий, насаждение новой идеологии, вменение новых правил для чиновников, сужающих возможности для усмотрения и присвоения власти. Были изменены организационные основы государственной службы, основные из которых – установление сроков должностных полномочий, материальная обеспеченность и ответственность, ответственность чиновников и должностных лиц. Для таких преобразований характерным был публичный режим реформ и антикоррупционной деятельности. Использовались идеологические приемы расставания с коррупцией как с негативным прошлым страны. Большое количество учреждений, контрольных инстанций, надзорных и иных функций и процедур было упразднено, множество чиновников остались без должности. В результате возросло число оппозиционеров в каждой из стран, но институциональная коррупция прекратила свое существование.

Мы стоим на пороге реформ, они неизбежны. Имеющийся запрос на изменения и развитие должен быть удовлетворен, в том числе и антикоррупционной реформой, основная задача которой - разрушить институциональную коррупцию, предоставить гражданам больше прав по самозащите от коррупции, признать преступными создание коррупциогенных законопроектов, планов деятельности («развития») и фактическое присвоение чиновниками полномочий, выходящих за рамки утвержденных законом. Чрезвычайно важно поощрять антикоррупционную деятельность гражданского общества, например, путем интернет-опросов о начатых и готовящихся «темах», о конечных собственниках (бенефициарах) предприятий, осваивающих бюджетные средства для создания базы данных и исключения из процедуры конкурсов предприятий, аффилированных с чиновниками. Необходимо проводить регулярные общественные Интернет-обсуждения о сокращении функций государственного регулирования и нормирования в таких сферах, которые отданы сейчас МЧС, МВД, ФМС, ФСИН, Минздравсоцразития и др. с тем, чтобы регулярно проводить инвентаризацию их функций. И, напротив, обсуждать те функции, которые точно должны быть возвращены государственным органам исходя из гражданского опыта, но не по инициативе ведомств.

Необходима приватизация муниципальной собственности в интересах малого бизнеса для законной передачи прав на используемые основные средства по ценам, обеспечивающим наращивание социальной группы предпринимателей, от которой реально можно ждать противодействия коррупции. Необходима программа реальной поддержки малого бизнеса и бизнеса, не требующего капитала, как генераторов антикоррупционной практики. Порочный круг: полномочия - их наращивание (власть), превращение их в экономический ресурс – присвоение – наращивание полномочий (власть) – присвоение - должен быть разорван.

События
31.10.2013
Краткий отчет миссии международных наблюдателей на выборах Президента Азербайджана
подробнее
31.10.2013
Предлагаем вниманию посетителей нашего сайта новую книгу Ольги Лобач
подробнее
22.01.2013
Продолжаем публикацию
цикла эссе Ольги Лобач:
Вдова убитого оборотнем,
Вольная химера,
Вампиры

подробнее
28.12.2012
Брат мой, Каин.
Психологическое расследование
Ольги Лобач

подробнее
09.06.2012
Поправки к Переходным положениям
проекта ФЗ "О внесении изменений
в части первую, вторую, третью и
четвертую Гражданского кодекса РФ"

подробнее
01.06.2012
Уточненный текст поправок
в проект Гражданского кодекса РФ

подробнее
25.05.2012
Поправки, предлагаемые в текст
новой редакции Гражданского Кодекса

подробнее
18.05.2012
Новый Гражданский кодекс России
имеет коррупциогенные факторы.

подробнее
26.04.2012
Суд создал искусственные
препятствия защите прав граждан.
118 жителей Чеховского района
остались без судебной защиты.

подробнее
29.03.2012
Особое мнение к Меморандуму
подробнее
26.03.2012
Меморандум наблюдателей
Международной организации
«За справедливые выборы»
(опыт дистантного экспертного
наблюдения за выборами)

подробнее
14.03.2012
Оспаривается акт органа местного
самоуправления о земле:
стоит ли ждать от районного суда
справедливого решения?

подробнее
14.02.2012
Почему экспертное сообщество
не обсуждает статью В. Путина
«Демократия и качество государства»

подробнее
26.12.2011
Роман Елены Котовой
«Третье яблоко Ньютона»

подробнее
12.12.2011
У ВАС ЕСТЬ ПРАВО НА ОТВЕТ!
подробнее
20.07.2011
Иммиграция в Австрию: законно и гарантированно.
Новые услуги, предоставляемые Коллегией и ее партнерами

подробнее
22.06.2011
Институциональная коррупция
подробнее
16.06.2011
Россия не является юридической провинцией Запада
подробнее
18.05.2011
Жертва долга
подробнее
18.05.2011
ТАСС НИ НА ЧТО НЕ УПОЛНОМОЧЕН
подробнее
19.04.2011
ЭКСПЕРТНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ ЗА ВЫБОРАМИ: пример из практики
подробнее
09.03.2011
Реформа и контрреформа: реформирование судебной сферы приводит к усилению власти чиновников
подробнее
15.02.2011
Обсуждение статей С.Мирзоева в эфире радиостанции "Говорит Москва"
подробнее
12.02.2011
Опубликовано интервью на сайте BBC
подробнее
10.02.2011
"Нужно поставить вопрос о продолжении судебной реформы"
подробнее
28.01.2011
Судебная реформа: что дальше?
подробнее
29.12.2010
Институциональная коррупция и реформы. Некоторые итоги десятилетия
подробнее
27.12.2010
Три года рейдерских атак. Будет четвертый?
подробнее
19.11.2010
Избиения профессионалов. Неутешительные выводы
подробнее
03.11.2010
О выборах на Украине 31 октября 2010 г.
подробнее
01.10.2010
Следственный аппарат: Реформа под руководством президента
подробнее
02.09.2010
СМИ о деле А. Шматко: неожиданный поворот (продолжение)
подробнее
01.09.2010
СМИ о деле А. Шматко: неожиданный поворот
подробнее
31.08.2010
Реформа следствия как часть политической реформы
подробнее
23.07.2010
Дорожная карта судебной реформы
подробнее
05.07.2010
Недосказаное о праве и власти
подробнее
21.06.2010
Неподсудность как признак всевластия чиновников
подробнее
07.06.2010
Бизнесмен — самый зависимый вид человека
подробнее
05.06.2010
Стиль и казус
подробнее
11.05.2010
Три года рейдерских атак. Продолжение.
подробнее
13.04.2010
Три года рейдерских атак
подробнее
24.03.2010
СМИ о деле А.Шматко
подробнее
12.03.2010
Без комментариев
подробнее
02.03.2010
Краткое заключение миссии международных наблюдателей «За справедливые выборы» по выборам в Палату Представителей парламента Республики Таджикистан
подробнее
19.02.2010
Отчет о деятельности наблюдателей Международной организации «За справедливые выборы» по выборам Президента Украины 7 февраля 2010 года
подробнее
23.10.2009
Выборы оказались богаче и парадоксальней существующих стереотипов
подробнее
29.09.2009
Поздравляем с почётным званием!
подробнее

© 2002-2013 МКА "Мирзоев, Мостовой и партнеры" | info@advokaty.org
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru